О неокоммунистах

Александр Маслов

В Краснодарском крае, одном из наиболее экономически развитых субъектов ЮФО, за "Единую Россию" проголосовало 61,7% избирателей, что оказалось существенно ниже планируемого уровня. КПРФ в этом регионе набрала 14,5% голосов. Это самый высокий показатель в России. И достигнут он в регионе, который, согласно рейтингу "Эксперт РА", по степени инвестиционной привлекательности обгоняет Москву. Всё это вызвало недовольство губернатора Александра Ткачёва - и 14 не последних по статусу чиновников в крае поплатились своими местами за совершённый "промах". Правда, судили их, похоже, по довольно привычной логике: мол, административные работники не смогли приобщить народ
к прогрессивным идеям партии власти. Однако на минувших выборах голосование за КПРФ вполне могло иметь не менее прогрессивную логику. А значит, и краснодарских чиновников наказывать было не за что.

Традиционно за коммунистов голосуют граждане, которые большую часть своей жизни отдали служению Советскому Союзу. Вроде бы от этой части населения не ожидаешь особой экономической грамотности или того, что принято называть "прогрессивностью". Шлейф такого восприятия довольно силён и в Краснодарском крае, который много лет входил в так называемый "красный пояс". Однако в 2007 году за КПРФ могли голосовать совершенно по иным причинам, чем, скажем, в 1996 году.

Многие из моих знакомых экономистов, представителей студенчества, также голосовали за коммунистов. Этот факт нуждается в особых комментариях.

С их точки зрения, фактически выбор был ограничен тремя вариантами. Первый - ты голосуешь за "Единую Россию", и с чистой совестью и осознанием своей причастности к будущему страны идёшь домой, рассказываешь, насколько ты уже состоявшийся человек и можешь положительно оценить социально-экономические и политические преобразования, которые имели место быть за последние восемь лет. Второй вариант заключался в том, чтобы проголосовать за "по-настоящему" демократические силы, вроде СПС, "Яблоко" и т. д., и, несмотря на их заведомую обречённость в единоборстве с семипроцентным порогом, с чувством апологета истинного либерализма лишний раз самоутвердить своё политическое сознание. Однако, как и в случае голосования за партии, которые заведомо не могли преодолеть установленный барьер голосов, так и в случае отказа от участия в выборах, голоса этих избирателей засчитывались в пользу партий, прошедших в Государственную думу, пропорционально "очкам", которые они набрали. Получалось, что обе стратегии только добавляли голосов лидеру политических соревнований. Но была и последняя стратегия. Она состояла
в голосовании за партию с другой идеологией, которая заведомо пройдёт в Думу. Коммунисты в данном случае воспринимались как едва ли не единственная "проходная" и по-настоящему оппозиционная партия.

Как ни странно, именно голосование за оппозицию у многих ассоциировалось с голосованием за стабильность в развитии страны. Многие либерально мыслящие люди, хотя бы те же студенты, а тем более - экономисты, воспитанные в духе классической экономической теории Адама Смита, прекрасно осознают, чем чревато увеличение доли одной компании на рынке, а именно - монополией, со всеми вытекающими из этого последствиями: неэффективностью размещения ресурсов, замедлением инновационного развития, повышением цен, созданием барьеров и т. п.

Многие из "молодых" экономистов и просто прогрессивно настроенных людей, для которых будущее России - не пустой звук, как люди, мыслящие категориями новой экономики, понимали, что политическое и экономическое устройство общества стабильно лишь при условии существования реальной конкуренции. К слову сказать, этот тезис объясняет, почему в экономически развитых регионах, например, в Санкт-Петербурге, "Единая Россия" получила наименьшее количество голосов. Только реальная оппозиция может выступить катализатором политического курса и гарантом общественного развития. Без конкуренции любая система со временем теряет свою эффективность, будь то деятельность обычного работника компании или сфера законодательства Российской Федерации.

Стоит задуматься об этом, и уже не кажется парадоксальным, что люди, голосующие за КПРФ, на самом деле голосовали за Россию и за продолжение выбранного курса. Даже если бы оппозиция получила до половины мандатов Госдумы РФ, граждане смогли бы нагляднее оценить роль правящей элиты в реализации намеченных программ и решении поставленных задач, а для самой элиты появился бы стимул улучшать свою систему политического управления.

С этих же позиций можно взглянуть и на высокую явку и поголовное голосование за "единороссов" в северокавказских республиках. По большому счёту, голосовать за КПРФ, живя там, наверное, было бы безумием. Потому что если ты живёшь откровенно плохо, и не хватает детских садов, то голосовать нужно за тех, кто реально может что-то сделать, например, построить тот же детский сад. Всё остальное - абстрактные категории. Как ни странно, новая "красная" логика могла возникнуть только в таком сравнительно благополучном и прогрессивном регионе, как Краснодарский край. И хотя не факт, что большая часть людей, отдавших на декабрьских выборах голоса за КПРФ, составляет так называемый прогрессивный электорат, тем не менее не следовало бы наказывать чиновников за то, что они не выполнили своих нормативов по явке избирателей и полученным "Единой Россией" голосам. Ведь не очень-то дальновидно наказывать руководителей вполне успешных в экономическом отношении территорий за то, что значительная часть населения проявила экономическую грамотность при принятии политического решения. Как бы российский избиратель ни мотивировал свой выбор в пользу того или иного кандидата или партии, в этом выборе всегда есть логика, с которой надо считаться, вне зависимости от социально-экономической и политической конъюнктуры.